Он отстоял не меньше чем на три километра от любого населенного пункта и прикрывал очень важную точку — лазы. Здесь, в этих местах, сходились сразу два лаза — лесистой, прорезанной оврагами, почти непроходимой для техники местности. Овраги и холмы, между которыми стелились едва заметные, вытоптанные ногами дороги, были идеальным местом для того, чтобы пересечь границу. Когда-то давно русские пограничники решили обезопасить пограничную зону датчиками и сигнальными минами. Идиоты… Всего-то понадобилось — установить здесь подкормки для зверья — и все сигнальные мины кончились примерно за месяц, ложных срабатываний было настолько много, что не хватало тревожных групп. Сначала русские пограничники отстреливали благородного оленя и кабана, потом «зеленые» подняли такой шум насчет этого, что все просто плюнули, и теперь граница перекрывалась лишь дозорами и наблюдением с воздуха. И то и другое — не препятствие умному и хорошо подготовленному человеку.

Хьюго Родсток ждал их на посадочной площадке — как всегда, в своей идиотской тирольский шляпе с пером. Родсток, наполовину англичанин, наполовину валлиец, прожил в Австрии уже несколько лет и одевался теперь как истинный австрийский охотник. Несмотря на жару — а было жарко, — на нем был его обычный плащ, в котором он героически истекал потом, но держался. Очки без оправы съезжали с носа.

— Сержант… — прогундосил он, у него было что-то с гландами, и от этого он не говорил, гундосил, — рад, что вы прибыли так скоро. Времени у нас нет совсем.

— Сэр, где нам разместиться?

— Пойдемте. Сразу в штаб.

Над лагерем реял красно-белый, клетчатый, усташеский флаг с черной буквой U.

Пограничная зона, Виленский край

Его звали Зденек, ему было пятнадцать лет, у него был пистолет, который он нашел в лесу (кто-то при задержании выбросил, видимо, да так и не нашли потом), и у него была мечта. Он точно знал, кем станет в будущем. Кем? Конечно же, контрабандистом, как иначе…