Кто-то включил магнитофон, полилась разухабистая и сильная песня. У сербов был совершенно особенный песенный жанр, турбофолк. Кое-кто считал это «сербским рэпом», но сравнить негритянский примитивный речитатив, исполняемый под убийственно тупую и примитивную музыку с сербским турбофолком, мог лишь полный кретин. Сербский турбофолк — это народная музыка, исполняемая в ускоренном варианте и на современных инструментах, и слова — о боях, о засадах, о четах, о концлагере «Пожаревац», об усташах. Исполнительницы турбофолка (это всегда были женщины) собирали полные залы, и ходили на турбофолк не столько сербы, сколько русские. Эти песни звали на подвиг, в то время как рэп обычно звал на пьяную драку, на дебош, на преступление.

— Так… исключили! Райко, ты что — головой слабый совсем?!

— А что, пан глава?

— Ты куда гитару повлачил? Идем до ночи, ты там что певати будешь?

— А одно и спою. Пусть приятели козаки послушают.

— Та-а-ак… Гитару положи! Раз в тебе силы много — дайте ему еще кутиху к митральезе. Нека вуче, детина здоровый…

Под насмешки и подначки на спину покрасневшего Райко взгромоздили большой, семь килограммов весящий, короб с пулеметной лентой на двести пятьдесят патронов. Получилось — как рацию армейскую тащит.

— Сви спремни?

— Все, пан глава, — донеслось нестройное.

— Тогда — да хранит нас мати Богородица. Пошли.

17 июня 2002 года

Передовой лагерь

Пограничная зона, Австро-Венгрия

Родсток сдержал свое слово — прислали вертолет. Старая тарахтелка Вестланд, в армии Ее Величества таких уже не было, а здесь, поди ж ты, летают. Еле летают. Вертолет едва тащился в сотне метров над землей, противно подрагивал, свистел турбиной — и за время полета первый сержант Миддс не на шутку испугался.

Передовой лагерь был в лесу.