Им выделили отдельную палатку, пустую, в которой не было даже коек. Но коек не было, когда Миддс уходил, а сейчас откуда-то две появились. В отсутствие командира бойцы подкреплялись свиными консервами, которых в Австро-Венгрии было полным-полно…

— О, босс, — поприветствовал командира Кенсилворт, — присоединяйтесь. Мы и вам оставили…

По заведенной традиции никто не потрудился встать, отдать честь или соблюсти еще какие-то уставные правила — в САС ценили именно неофициальность. Однако неофициальность не помешала позаботиться о командире — банку для него открыли и воткнули туда пластиковую ложку из армейского сухпайка, которую имел при себе каждый британский солдат.

Миддс бросил карту и, не чувствуя вкуса, опустошил большую банку консервов. Что-то внутри его не говорило — буквально кричало о том, что сегодняшний выход может закончиться очень и очень хреново. По крайней мере, консервы были вкусными: здесь свиней выращивали не на огромных бетонных откормочных комплексах, а на маленьких фермах, под открытым небом. Поэтому мясо было таким, о каком в Британии уже давно позабыли…

— Как бы нас самих сегодня в консервные банки не раскатали… — мрачно проворчал он.

Озабоченность командира передалась и подчиненным, вместе они разложили карту, босс примерно изложил разработанный штабом план, показал контрольные точки.

— Дерьмо, — сразу сказал Фрукт, — мы вляпаемся. Сорок человек — это стадо слонов, такую группу скрытно не провести. Тем более — этих.

— Они наши союзники, какие бы ни были.

— Дерьмо, а не союзники. Я немного послушал — треплются, как бабы, один гонор.

— К делу. Как идем?

— Сэр, может, выступим головным патрулем. Удалением скажем, километр?

— Тогда раскатают нас.

— Четверых? Смысл? Я бы подождал основную группу.

— А откуда они узнают, что основная группа будет?