Итак, Зденек сидел в засаде, осматривал окрестности в бинокль и следил за полосой. В нужный момент он посигналит фонариком летаку — можно — и зажжет костры из заранее приготовленных, пропитанных бензином тряпок и дров, чтобы обозначить посадочную полосу. Батя ждет чуть дальше, как самолет сядет — он подскочит с трактором и они разгрузят товар с самолета. Злотые за товар передавались не летаку, летак всего лишь извозчик — а куда, Зденек не знал. Это взрослые дела, он пока мал, чтобы это знать.

От нечего делать Зденек насвистывал песенку. Песенка была простой и незатейливой — как польский гусар махнул саблей, и от этого москаль обдристал свои штаны и побежал. Здесь такое многие пели…

Рокот тракторов — из-за этой песенки и из-за мыслей об одной паненке, сильно отвлекавших от наблюдения, — он услышал только тогда, когда увидел сами трактора. Три трактора с прицепами с высокими бортами неспешно перлись прямо по дороге, направляясь к границе. Худо было то, что дальше со своим трактором стоял батя, и если они продолжат путь, то увидят его.

Зденек достал сотовый, прощелкал номер бати — сотовый здесь брал, если бы не брал, здесь бы никто не работал.

— До тебя три пердака едут, — коротко доложил Зденек. Пердаками они называли тракторы, использующиеся в сельском хозяйстве: какими же идиотами надо быть, чтобы в пограничной зоне в земле ковыряться?!

— А, шоб их… — выругался отец, — курва блядна… Люди есть?

Зденек хотел ответить, что нету, но тут из одного трактора донесся смех, который был слышен даже через рокот тракторного дизеля.